Производство  научного знания

Источник изменений находится не внутри и не снаружи, а в сложном пространстве — не внутреннем и не внешнем — нашей жизни. Говорить, что мы не можем возродить или перестроить Университет, — не

значит призывать к безвластию, это значит настаивать, что представители академического мира должны работать без алиби, как это делали лучшие из них.

Если еще раз вернуться к проведенной ранее аналогии с итальянским городом, то не нужно ни сносить старые постройки, освобождая место для рационально спланированного города, ни верить в то, что мы можем вновь вдохнуть жизнь в старый город, вернувшись к утраченным корням. В структурном плане оба подхода предполагают, что мы не живем в городе, а находимся в пригороде, ломая голову над тем, как поступить с безлюдными руинами. Но место нашего обитания — именно город. Руины постоянно заселены, хотя они и остались от иной эпохи, утратившей свою функциональность. Даже если мы видим в Университете лишь осколки идеи культуры, это не значит, что мы покинули его пределы и разглядываем его снаружи. Данная аналогия поднимает вопрос о том, в чем может состоять наша деятельность помимо оказания туристических услуг (гуманитарные науки отвечают за культурный маникюр, социальные рассказывают о достопримечательностях, а естественные продают сладости реального знания и большие игрушки). Если процесс консюмеризации зашел дальше всего в гуманитарных науках, то это, возможно, лишь вопрос финансовой перспективы. Сколь многим наши представления о достижениях научного образования обязаны Диснею? Наша идея естественных наук уже глубоко структурирована массмедиа благодаря таким организациям, как NASA и Эпкот-центр, поэтому производство научного знания тесно связано с системами воспроизводства массовой культуры.

Прекращение строительства сверхпроводящего суперколлайдера показывает, что окончание Холодной войны сказалось не только на готовности государств вкладывать деньги в соревнование в сфере гуманитарной культуры. Все более острой становится проблема того, в чем может заключаться естественнонаучное образование, какому субъекту оно может быть адресовано. Распространение информационных технологий и сокращение финансирования могут означать, что для аспирантов-естественников рынок отныне закрыт, в то время как профессиональные инженерные школы более адаптированы к нему. Поэтому вопрос о том, на кого может быть ориентировано физическое и химическое образование, не имеет очевидного ответа.

Ваш коментарий: