Рациональное государство

Культура, как я показал, претендует на роль естественного места рождения рациональной коммуникации, занимающего промежуточное положение между грубой природой и стройным разумом. Согласно немецким идеалистам чувство коммунитарной причастности, которое в противном случае было бы предметом абстрактного размышления, возникает спонтанно. Культура одновременно учит грубую природу быть рациональной и открывает разум навстречу природе. Субъект словно говорит себе: «Я испытываю привязанность; я познаю рациональное государство. Понимая себя как часть немецкой культуры, я могу примирить первое и второе». Культура здесь объединяет желание говорить и способность означать. Или, другими словами, культура совмещает чувство и логику. Но нет никакой гарантии того, что силу чувства

и ясность логики можно действительно обуздать, что коммуникативная прозрачность достижима. Культура утверждает, что может дать такую гарантию, поскольку она является одновременно и предметом коммуникации (тем, о чем коммуницируют), и процессом коммуникации (тем, что производится в коммуникативном взаимодействии). Словом, культура — это и Wissenschaft (то, о чем мы говорим), и Bildung (сам акт нашего разговора).

Идеологическая функция Университета Культуры в эпоху модерна состоит в том, что он провозглашает себя институтом, который на самом деле является не институтом, а простой структурой, делающей возможной прозрачную коммуникацию. То есть считается, что Университет институционализирует сам принцип, обеспечивающий функционирование институтов как носителей социального единства. Это позволяет видеть в университетах чистые прообразы коммуникации между субъектами, а не примеры жестокого притеснения.

Данной логики придерживалось большинство левых критиков, заявлявших, что следует лишь полностью реализовать эгалитарные предпосылки, лежащие в основе коммуникативной прозрачности, и что господство является следствием неудачной коммуникации. Именно поэтому из левых даже при консервативных режимах получались превосходные университетские функционеры: они верили, что являются хранителями подлинной культуры, ложной или идеологической версией которой выступает действующий режим. С их точки зрения, все можно было бы исправить с помощью ясной (подлинной) коммуникации: истина освободит нас. Я уже подробно описывал, почему подобная вера кажется мне беспочвенной.

Ваш коментарий: