Знание  сущности

Если еще раз вернуться к моим рассуждениям о педагогике, высказанным в главе X, то можно сказать, что ощущение невычислимой другости студента затрагивает педагогическую сцену. В определенной мере студенты всегда более чувствительны к другости преподавателя, что становится заметно, когда их слова или ответы вынуждают преподавателя переосмыслить свои идеи, хотя почти всегда — в несколько ином ключе, нежели предлагают студенты. Точно так же преподаватель может (и, надеюсь, так и происходит) побуждать своих студентов переосмысливать их идеи, но

конечный результат не поддается вычислению. Иными словами, педагогические отношения ставят обязательство в зависимость от существования другости.

Если взять несколько иной пример, то одной из причин, делающих семейные отношения столь сложными, является, но словам Фрейда, то, что ни у родителей, ни у детей нет технических руководств. Мы опять же не знаем заранее о сущности наших обязательств, и любая попытка определить точный характер взаимных обязательства, урегулировать долг друг перед другом лишь превращает невротиков в психотиков. Я обсуждаю проблему семей столь ненормативным образом, чтобы показать: на самом деле мы никогда не «вырастаем», никогда не становимся целиком автономными и когнитивно самостоятельными. Следовательно, мы никогда не сможет исполнить свои обязательства перед другими людьми. Нельзя освободиться от своих связей с другими, поскольку исчерпывающее знание сущности этих связей нам недоступно. Оно недоступно нам, поскольку наша вера в то, что мы могли бы полностью познать свои обязательства перед Другим и, следовательно, в принципе их выполнить, предполагала бы несправедливый и неэтический отказ от признания своей ответственности.

Желание до конца познать свою ответственность перед другими — это также желание алиби, желание безответственности, освобождения от ответственности. Поэтому наша ответственность перед другими бесчеловечна, в том смысле, что предположение о существовании единой или общей человеческой сути соотносится с безответственным желанием знать, с чем мы сталкиваемся в другом, что нас связывает. Вера в то, что мы заранее знаем, что значит быть человеком, вера в то, что человеческая сущность может быть предметом познания, — первый шаг к террору, так как она делает возможным знание о том, что такое не-человек, знание о том, перед чем у нас нет ответственности, о том, что мы можем свободно эксплуатировать.

Ваш коментарий: